- Так что неправильного в толковании моей бабушки? - спросила Вероника.
Эдуард был уже слишком пьян, и ему потребовались немалые усилия, чтобы вспомнить, о чем он говорил в ресторане. Но ему это удалось.
- Твоя бабушка говорила, что женщина топчет эту кобру потому, что управлять Добром и Злом должна любовь. Это красивое и романтичное толкование, но на самом деле все не так: ведь я уже видел этот образ, это одно из райских видений, которые я написал в своем воображении. Я уже спрашивал себя, почему Пресвятую Деву всегда изображают именно так.
- Почему?
- Потому что Дева - женская энергия - это Великая Повелительница Змеи, которая означает мудрость. Если обратить внимание на кольцо доктора Игоря, можно заметить, что это символ врачей: две змеи, обвившиеся вокруг жезла. Любовь стоит выше мудрости, как Дева выше змеи. Для нее все - Вдохновение. Она не судит о Добре и Зле.
- Знаешь что? - сказала Вероника. - Дева никогда не придавала значения тому, что думают другие. Представь себе, что было бы, если бы пришлось рассказывать всем историю со Святым Духом! Она ничего не рассказывала, а только сказала: "Так было в самом деле". Ты знаешь, что бы сказали другие?
- Конечно, знаю. Что Она сошла с ума! Оба рассмеялись. Вероника подняла бокал.
- Поздравляю. Вместо того чтобы говорить, лучше бы ты писал свои райские видения.
- Я начну с тебя, - ответил Эдуард.
Рядом с маленькой площадью есть маленькая гора. На вершине маленькой горы стоит маленький замок. Ругаясь и смеясь, поскальзываясь на льду и притворно жалуясь друг другу на усталость. Вероника и Эдуард взобрались по склону.
Рядом с замком стоит гигантский кран желтого цвета. У человека, впервые приехавшего в Любляну, создается впечатление, что замок восстанавливают и вскоре полностью отреставрируют. Люблянцам, однако, известно, что кран там стоит много лет, хотя никто толком не знает для чего. Вероника рассказала Эдуарду, что, когда в детском саду детей просят нарисовать люблянский замок, они всегда рисуют его вместе с краном.
- А впрочем, кран сохранился лучше, чем замок. Эдуард рассмеялся.
- Ты должна была уже умереть, - заметил он, все еще не протрезвев, но с явным страхом в голосе. - Твое сердце не должно было выдержать такого подъема.
Вероника поцеловала его, и поцелуй был долгим и сладким.
- Посмотри внимательно на мое лицо, - сказала она. - Сохрани его в глазах своей души, чтобы однажды ты смог его воспроизвести. Если хочешь, начни с него, но займись снова живописью. Это моя последняя просьба. Ты веришь в Бога?
- Верю.
- Тогда ты поклянешься Богом, в которого ты веришь, что нарисуешь меня.
- Клянусь.
- И что после того, как нарисуешь меня, будешь продолжать рисовать.
- Не знаю, могу ли я в этом поклясться.
- Можешь. И я скажу тебе больше: спасибо тебе за то, что ты дал моей жизни смысл. Я появилась на этот свет, чтобы пройти через все то, через что прошла, попытаться покончить с собой, разрушить свое сердце, встретить тебя, подняться к этому замку и позволить тебе запечатлеть мое лицо в твоей душе. Вот единственная причина, по которой я появилась на свет. Заставить тебя вернуться на тот путь, с которого ты сошел. Не дай мне почувствовать, что моя жизнь была бесполезна.
- Может быть, это слишком рано или слишком поздно, но, так же как и ты, я хочу сказать: я люблю тебя. Ты можешь в это не верить, может быть, это просто глупость, моя фантазия.
Вероника обняла Эдуарда и попросила Бога, в которого она не верила, чтобы он принял ее прямо в это мгновение.
Она закрыла глаза и почувствовала, что и он делает то же самое. И пришел сон, глубокий, без сновидений. Смерть была ласкова, она пахла вином и гладила ее волосы.