аквариуме, счастливые оттого, что кто-то в определенный час подбрасывал нам корм и мы могли, при желании, увидеть мир с той стороны через стеклянные стенки.
Но вчера, благодаря пианино и одной девушке, которой сегодня, должно быть, уже нет в живых, я открыла нечто очень важное: жизнь здесь, внутри, в точности такая же, как и за этими стенами. И здесь, и там люди собираются группами, возводят свои стены и не позволяют ничему постороннему нарушать их заурядное существование. Они совершают поступки потому, что привыкли их совершать, изучают бесполезные предметы, развлекаются лишь потому, что их вынуждают развлекаться, а остальной мир пусть себе сходит с ума, пусть гниет сам по себе. В лучшем случае они - как мы сами это столько раз делали вместе - посмотрят по телевизору новости только для того, чтобы лишний раз убедиться, как они счастливы в этом мире, полном проблем и несправедливости.
Другими словами, Братство живет, в сущности, так же, как почти все люди за этими стенами, - никто не хочет знать, что происходит за стеклянными стенками аквариума. Долгое время это утешало и приносило пользу. Но мы меняемся, и сейчас я отправляюсь на поиски приключений, хотя мне уже 65 лет, и я знаю, сколько препятствий создаст для меня мой возраст. Я еду в Боснию: есть люди, которые меня там ждут, хотя пока еще ничего обо мне не знают, а я не знаю их. Но я знаю, что я нужна и что риск одного приключения дороже тысячи дней благополучия и комфорта".
Когда он закончил читать письмо, члены Братства молча разошлись по своим комнатам и палатам, говоря себе, что Мари окончательно свихнулась.

Эдуард и Вероника выбрали самый дорогой ресторан Любляны, заказали лучшие блюда, выпили три бутылки вина урожая 88-го года, одного из лучших в этом веке. Во время ужина они ни разу не заговорили ни о Виллете, ни о прошлом, ни о будущем.
Мне понравилась история со змеей, - говорил он, в который раз наполняя бокал. - Но твоя бабушка была совсем старенькая и не смогла ее правильно интерпретировать.
- Я попрошу уважения к моей бабушке! - уже сильно опьянев, воскликнула Вероника - так громко, что все в ресторане обернулись.
- Так выпьем же за бабушку этой девушки! - сказал Эдуард, поднявшись. - Выпьем за бабушку этой сумасшедшей, которая сидит передо мной и, надо думать, попросту сбежала из Виллете!
Посетители снова склонились над своими тарелками, делая вид, что ничего такого не происходит.
- Выпьем за мою бабушку! - повторила Вероника. К столу подошел владелец ресторана.
- Пожалуйста, ведите себя прилично.
Они было притихли, но вскоре вновь заговорили во весь голос, стали нести околесицу, ведя себя неподобающим образом.
Хозяин ресторана снова подошел к столу и сказал, что они могут не оплачивать счет, но должны немедленно выйти.
- На этих безумно дорогих винах мы замечательно сэкономим! - провозгласил Эдуард. - Пора смываться, пока этот тип не передумал!
Но "этот тип" и не собирался передумывать. Он уже отодвигал стул Вероники - казалось бы, вполне учтиво, на самом же деле для того, чтобы помочь ей подняться как можно скорее.
Когда они оказались посреди маленькой площади в центре города. Вероника увидела окно своей комнаты в монастыре, и на какой-то миг сознание прояснилось. Она снова вспомнила, что скоро должна умереть.
- Возьмем еще выпить! - попросила она Эдуарда.
В ближайшем баре Эдуард купил две бутылки вина, парочка уселась рядышком, и попойка продолжалась.