- В детстве, бывая в гостях у бабушки, я подолгу смотрела на одну картину, которая висела у нее на стене. Это была женщина - Мадонна, как говорят католики. Она парила над миром, простирая к Земле руки, с которых струились лучи света.
Самым любопытным в этой картине для меня было то, что эта женщина стояла ногами на живой змее. Я тогда спросила бабушку: "Она не боится змеи? Ведь змея может укусить ее за ногу, и она погибнет от яда!"
А бабушка ответила:
"Змея принесла на Землю Добро и Зло, как говорится в Библии. Матерь Божия управляет и Добром, и Злом силой своей любви".
- А какое все это имеет отношение к моей истории?
- Я знаю тебя всего лишь неделю, так что было бы слишком рано говорить: "Я тебя люблю", а поскольку эту
ночь я не переживу, говорить тебе это было бы к тому же слишком поздно. Но любовь - это и есть великое безумие мужчины и женщины.
Ты рассказал мне историю любви. Если быть откровенной, я считаю, что родители желали тебе всего наилучшего, и именно эта любовь почти совсем разрушила твою жизнь. То, что Мадонна на картине у моей бабушки попирает ногами змею, означает, что у этой любви две стороны.
- Я понимаю, о чем ты говоришь, - сказал Эдуард. - Я спровоцировал электрошок, потому что ты меня совсем запутала. Я боюсь того, что я чувствую, ведь любовь однажды уже разрушила меня.
- Не бойся. Сегодня я просила у доктора Игоря разрешения выйти отсюда и самой выбрать то место, где бы мне хотелось навсегда закрыть глаза. Но увидев, как тебя тащат санитары, я вдруг поняла, что твое лицо - это и есть то, что я хотела бы видеть последним, покидая этот мир. И я решила не уходить.
Когда ты спал после шока, у меня случился еще один приступ, и я подумала, что мой час настал. Я смотрела на твое лицо, пытаясь угадать историю твоей жизни, и приготовилась умереть счастливой. Но смерть не пришла - мое сердце снова выдержало, наверное, оттого, что я молода.
Он опустил глаза.
- Не стыдись быть любимым. Я ничего не прошу, только позволь мне любить тебя, играть еще одну ночь на пианино, если у меня хватит на это сил. А за это я прошу тебя только об одном: если услышишь, как кто-нибудь станет говорить, что я умираю, иди прямо в мою палату. Позволь мне осуществить мое желание.
Эдуард долго молчал, и Вероника решила, что он вновь вернулся в свой отдельный мир. Наконец он посмотрел на горы за стенами Виллете и сказал:
- Если хочешь выйти, я тебя проведу. Дай мне только время взять пальто и немного денег. И мы сразу же уйдем.
- Это ненадолго, Эдуард. Ты ведь знаешь.
Эдуард не ответил. Он вошел в помещение и вскоре вышел с пальто.
- Это на целую вечность, Вероника. Дольше, чем все одинаковые дни и ночи, которые я провел здесь, пытаясь забыть о тех райских видениях. Я почти забыл их, но, похоже, они возвращаются.
- Ну что ж, пойдем. Слава безумцам!

Когда в тот вечер все собрались за ужином, пациенты заметили, что недостает четырех человек.
Не было Зедки - но все знали, что после длительного лечения ее выписали. Мари, которая, по-видимому, ушла в кино, как часто бывало. Эдуарда, который, вероятно, еще не оправился от электрошока. Вспомнив об этой процедуре, все пациенты почувствовали страх и начали свой ужин в молчании.
Но главное - не хватало девушки с зелеными глазами и каштановыми волосами. Той самой, о которой всем было известно, что до конца недели она не доживет.