- Мне не было необходимости просить разрешения покинуть Виллете. Достаточно было выйти из ворот и больше никогда не возвращаться. Но мне нужно было все это кому-нибудь сказать, и я говорю вам: смерть этой девушки заставила меня понять мою жизнь.
- Мне кажется, что симптомы улучшения превращаются в чудесное исцеление, - рассмеялся доктор Игорь. - Что вы собираетесь делать?
- Уехать в Сальвадор, заботиться о детях.
- Вам незачем ехать так далеко: менее чем в двухстах километрах отсюда находится Сараево. Война закончилась, но проблемы остаются.
- Поеду в Сараево.
Доктор Игорь вынул из ящика стола бланк и тщательно его заполнил. Затем встал и проводил Мари до двери.
- Идите с Богом, - сказал он, вернулся к столу и закрыл за собой дверь. Ему не нравилось привыкать к своим пациентам, но избежать этого ни разу не удалось. В Виллете будет сильно недоставать Мари.

Когда Эдуард открыл глаза, девушка все еще сидела рядом. При первых сеансах электрошока ему требовалось много времени, чтобы вспомнить, что происходило накануне. Собственно, именно в этом и состоял терапевтический эффект данного вида лечения: вызвать у больного частичную потерю памяти, заставить его забыть то, что его встревожило, и успокоить.
Однако частое применение электрошока привело к тому, что Эдуард стал попросту устойчив к его воздействию. И он сразу же узнал девушку.
- Ты во сне говорил о райских видениях, - сказала она, проводя рукой по его волосам.
О райских видениях? Да, райские видения. Эдуард посмотрел на нее. Ему хотелось все рассказать. Однако в этот момент вошла медсестра со шприцем.
- Мне нужно сделать вам укол, - сказала она Веронике. - Это указание доктора Игоря.
- Сегодня уже делали, я больше не хочу лекарств, - ответила девушка. - А кроме того, я не хочу отсюда уходить. Я больше не намерена подчиняться ни единому указанию, ни единому правилу, ничему из того, к чему меня будут принуждать.
Казалось, медсестра привыкла к подобной реакции.
- Тогда, к сожалению, мы будем вынуждены ввести вам успокоительное.
- Мне нужно поговорить с тобой, - сказал Эдуард. - Пусть тебе сделают укол.
Вероника закатала рукав свитера, и медсестра ввела лекарство.
- Хорошая девочка, - сказала она. - А теперь почему бы вам обоим не выйти из этой мрачной палаты и не пройтись немного?
- Тебе стыдно оттого, что было вчера ночью, - сказал Эдуард, когда они прогуливались по саду.
- Нет, уже не стыдно. Теперь я горжусь этим. Я хочу узнать о райских видениях, ведь к одному из них я была так близка.
- Мне нужно заглянуть подальше, за корпуса Виллете, - сказал он.
- Так и сделай.
Эдуард оглянулся назад, - но не на стены палат и не на сад, в котором молча прогуливались пациенты, - а на одну из улиц на другом континенте, в краю тропических ливней и раскаленного солнца.

Эдуард чувствовал запах той земли. Стоял сухой сезон, пыль набивалась в нос, а он был доволен, ведь чувствовать землю - значит чувствовать себя живым. Он катил на импортном велосипеде, ему было семнадцать лет, он только что закончил семестр в американском колледже в городе Бразилия, где учились и все другие дети дипломатов.
Он ненавидел столицу, но любил бразильцев. Двумя годами ранее его отца назначили послом Югославии - в те времена, когда кровавый раздел страны никому и не снился. У власти еще находился Милошевич. Мужчины и женщины жили рядом при всех их различиях и старались ладить друг с другом, несмотря на региональные конфликты.