туалет, и она стала отправлять физиологические надобности в кровати. Она уже не думала, голова была наполнена обрывками воспоминаний о человеке, который - она была убеждена - тоже ее искал, но не мог найти.
Муж, великодушный донельзя, менял ей простыни, гладил по голове, говорил, что все будет хорошо. Дети не появлялись в комнате с тех пор, как однажды она без всякой причины дала одному из них пощечину, а потом встала на колени, целовала ему ноги, моля о прощении, разорвала на себе в клочья ночную рубашку в знак отчаяния и покаяния.
Прошла еще одна неделя, в течение которой она плевала в подаваемую ей пищу, иногда возвращалась в эту реальность и снова покидала ее, целые ночи была на ногах и целыми днями спала. В ее комнату вошли без стука два человека. Один из них держал ее, другой сделал укол, и...
Проснулась она в Виллете.
Депрессия, - говорил врач ее мужу. - Причины порой самые банальные. Например, в ее организме просто может не хватать химического вещества - серотонина.

С потолка палаты Зедка увидела фельдшера, входящего со шприцем в руке. Девушка, в отчаянии от ее пустого взгляда, неподвижно сидела на месте, пытаясь говорить с ее телом. В какой-то момент Зедка подумала, не рассказать ли ей обо всем, что происходит, но затем передумала. Люди никогда не верят тому, что им рассказывают, они должны до всего дойти сами.
Фельдшер сделал ей инъекцию глюкозы, и, словно ведомая огромной рукой, ее душа спустилась с потолка палаты, пронеслась по черному туннелю и вернулась в тело.
- Привет, Вероника.
У девушки был испуганный вид.
- С тобой все в порядке?
- Да. К счастью, мне удалось пережить все эти опасные процедуры, но это больше не повторится.
- Откуда ты знаешь? Здесь никто не считается с желаниями пациентов.
Зедка знала, потому что в астральном теле она побывала в кабинете самого доктора Игоря.
- Я не могу объяснить откуда, я просто знаю. Помнишь первый вопрос, который я тебе задала?
- Да, ты спросила меня, знаю ли я, что значит быть сумасшедшей.
- Совершенно верно. На этот раз я не буду рассказывать никаких историй. Я просто скажу тебе, что сумасшествие - это неспособность передать другим свое восприятие. Как будто ты в чужой стране - все видишь, понимаешь, что вокруг тебя происходит, но не в состоянии объясниться и получить помощь, поскольку не понимаешь языка, на котором там говорят.
- Всем нам приходилось чувствовать такое.
- Просто все мы в той или иной мере сумасшедшие.

Небо в окне за решеткой было усеяно звездами, а за горами всходил узкий серп растущей луны. Поэтам нравилась полная луна, о такой луне они писали тысячи стихов, а Вероника любила молодой месяц, ведь ему было куда расти, прибавляться в размерах, наполняться светом, прежде чем он снова неуклонно начнет стареть.
Ей хотелось подойти к пианино в холле и отпраздновать такую ночь запомнившейся со времен колледжа прекрасной сонатой. Глядя на небо, Вероника ощущала неописуемую благодать, как будто бесконечность Вселенной доказывала и ее собственную вечность. Но от исполнения желания ее отделяли стальная дверь и женщина, бесконечно читавшая свою книгу. Да и кто играет на пианино так поздно, ведь она помешает спать всем вокруг.
Вероника рассмеялась. Вокруг были палаты, заполненные чокнутыми, а эти сумасшедшие, в свою очередь, заполнены снотворным.